Состояние беспомощности — самое негативное и психологически сложное для любого человека, тем более для предпринимателя, считает дипломированный менеджер OUBS, психолог, специалист по управлению персоналом, управляющий партнер компании ООО «Новое качество» Ирина Григорьева.

— Ирина Сергеевна, отмечаете ли вы увеличение обращений со стороны владельцев, руководителей бизнеса за психологической помощью во время нынешнего кризиса?

— Да, количество обращений увеличилось примерно на 20%, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Однако руководители зачастую хотят «скорой психологической помощи», быстрого эффекта: решите все мои проблемы за четыре консультации. А это фантастика, так как психологические проблемы накапливаются долгие годы, пандемия просто стала их триггером, поэтому здесь требуется уже глубокая терапия.

— С чем связаны такие запросы?

— С одной стороны, видно, что у человека накопилась большая психологическая боль, и он просто хочет, чтобы ее быстрее сняли, по аналогии со «скорой», которая приезжает и ставит обезболивающий укол. С другой — люди просто стали более ограничены в денежных средствах, поэтому предпочитают краткие консультации, чтобы поменьше тратить на традиционное психологическое лечение.

— Рост спроса — это общая тенденция для вашего рынка?

— Да, это общий тренд. Недавно мы обсуждали ситуацию с коллегами в профессиональном сообществе в Facebook. В начале карантина — март-апрель — на нашем рынке был полный штиль. Народ сидел по домам, без работы или частично с работой. А в мае начал расти поток клиентов. У многих была непонятная ситуация с работой, с бизнесом, что привело к возникновению разных невротических реакций. Кроме того, обострились отношения в семье: взаимодействие 24 часа в сутки 7 дней в неделю оказалось тяжелым испытанием для семейных пар, на это наложилось дистанционное обучение детей, что также было чревато конфликтными ситуациями. Отдельная категория — те, кто боялись коронавирусной пандемии. Если они были склонны к паническим атакам, то получили их. Кто-то погрузился в состояние повышенной тревожности.

Это неудивительно, так как можно в замороженном состоянии спрятаться от проблем на месяц, на два, а потом люди начинают искать помощь, чтобы выйти из этого пике. В июне спрос уже вырос достаточно сильно. Кстати, новый всплеск интереса к психологической помощи я наблюдала на минувшей неделе. С чем это связано — пока сказать не могу. Но не исключаю, что в ближайшее время такие всплески будут достаточно частым явлением, особенно на волне прогнозов о неизбежности второй волны пандемии.

— С какими проблемами столкнулись обратившиеся к вам предприниматели? Почему не смогли их решить и им понадобилась консультация?

— Это страх за будущее, страх за здоровье, растерянность относительно действий в бизнесе, злость на сложности в бизнес-процессах, которые появились на почве пандемии, разочарование относительно действий партнеров, сотрудников, неуравновешенность, постоянная смена настроения, высокая чувствительность к внешней среде из-за ситуации неопределенности.

Дело в том, что крайне редко бизнесмены признаются в том, что испытывают панические атаки, что у них проблемы со сном или какие-то другие симптомы. В нашей стране это не принято, это нонсенс. Главная причина прихода к психологу — проблема с бизнесом: снижение мотивации, отсутствие желания работать — как у самого предпринимателя, так и у его сотрудников, падение доходов в связи с пандемией. В решение этих проблем включаются тренеры, коучи, специалисты по кадрам, финансам, менеджменту и т.д. Но в психологии есть правило: запрос, с которым к тебе пришел клиент, чаще всего неверный. Обычно за такими запросами стоят именно психологические проблемы самого руководителя или владельца бизнеса.

— Можете проанализировать, в чем суть этих проблем?

— Это состояние полного коллапса, когда ты совершенно не знаешь, куда дальше идти. Да, у тебя за плечами 20 лет работы в бизнесе, компания (маленькая или большая, неважно), образование, команда, ты понимаешь, что не дурак, что у тебя были успехи и неудачи, но из всех проблем удавалось найти выход. А сейчас ты не можешь повлиять ни на что. Пандемию ты регулировать не можешь. Состояние беспомощности —  самое негативное и психологически сложное для любого человека, тем более предпринимателя, который всю жизнь был относительно независим, по многим вопросам принимал собственные решения, ставил цели, занимался стратегическим планированием… А потом встал утром, а в стране карантин, и все…

— Можно ли ожидать, что недовольство внутри личности перерастет в недовольство в обществе?

— Думаю, что сейчас этого удастся избежать. Люди, живущие в Сибири, хотят почувствовать лето, психологически отдохнуть от проблем на природе, на даче. Многие замещают свои проблемы работой на свежем воздухе, поездками к родственникам, так как 3 месяца сидели в самоизоляции. Так что Хабаровска у нас в ближайшее время точно не будет. А вот что произойдет осенью, когда ожидают вторую волну карантина, то есть возможного принудительного ухода в самоизоляцию, перевода обучения в дистанционный формат, пока сказать сложно. Непонятно, какой будет экономическая ситуация в регионе, что будет с безработицей, смогут ли люди оплачивать базовые потребности, в том числе обучение детей, покупку продуктов, содержание жилья. Неважно, какие посты они занимают — наемного сотрудника или руководителя. Да, у топ-менеджеров больше личная финансовая подушка безопасности, но у них и гораздо больше головной боли по сохранению бизнеса.

— Можно проанализировать, представители бизнеса из каких отраслей, руководители какого уровня чаще всего обращаются?

— Я не вижу какого-то акцента по отраслевому признаку. Мало того, за консультациями с психологическими проблемами приходят люди, которые работают в, казалось бы, совершенно благополучных отраслях. Например, из фармацевтики. Да, у них выросли обороты, выручка, но при этом им пришлось работать по 20 часов в сутки, ускорился темп жизни, пришлось решать проблемы, с которыми раньше не сталкивались, и вот, пожалуйста, через месяц у человека нервный срыв.

— Если сравнить с предыдущими кризисами, то как отличается ситуация?

— Отличается масштабностью охвата, силой запретительных мер и невозможностью «скрыться» от пандемии, невозможностью уехать, как-то повлиять на ситуацию. К тому же уменьшились удовольствия, которые человек привык получать в ходе обычной деятельности, его быт перевернулся, знакомый круг людей стал или малодоступен, или «закрылся» психологически.

Напомню, раньше кризисы были экономические или финансовые. Тогда информационное поле было прозрачным, все обсуждали ситуацию, и она не была связана с жизнью и здоровьем людей. Сейчас многие клиенты говорят о полной непредсказуемости: пандемия, скачки курса доллара, закрытые границы. Горизонт планирования сегодня максимум июль-август, а что будет дальше — прогнозировать невозможно. От этого у людей повышается тревожность. Как бы ты ни относился к пандемии, но во всех СМИ, соцсетях, информпространстве ты читаешь о том, сколько человек заболели, сколько умерли от вируса, и понимаешь, что это может коснуться и тебя. В результате многие впадают в пессимизм, опускают руки и считают, что дальше будет только хуже. Такое депрессивное состояние напрямую влияет на экономику.

— Каким образом?

— Так, в Москве статистка фитнес-клубов, которые вышли из карантина, довольно грустная. Клиенты просто не пошли в залы. Кто-то считает, что нет смысла начинать занятия, если осенью их снова придется прерывать из-за второй волны кризиса. У кого-то просто закончились деньги.

— Можно ли проанализировать, к какому выводу приходят обратившиеся предприниматели после консультации?

— Выводы у всех различные. Кто-то решает, что теперь будет всегда иметь «запасной парашют», кто-то убеждается в бессилии государства и строит планы на иммиграцию или миграцию, кто-то резко изменяет планы по рождению и воспитанию, образованию своих детей.

Многие говорили о желании уменьшить свой бизнес, перейти в другой, где пандемия принесла меньшие убытки. Довольно показательным я считаю решение собственника 2ГИС Александра Сысоева о продаже бизнеса Сбербанку. В нашем регионе сегодня, в принципе, много людей, которые владели крупными или средними компаниями, но сейчас планируют закрыть или заморозить свой бизнес, искать работу по найму. Думаю, что в сентябре-октябре эта тенденция будет четко заметна.

Те, кто хотел расширять свой бизнес — приостановили планы и сейчас тихо сидят, экономят ресурсы, не понимая, что будет дальше. Растерянность есть у всего бизнеса. Знаю, что многие, у кого была возможность и средства покинуть родину, сейчас очень сильно жалеют о том, что это не сделали в прошлом году, так как понимают, что теперь возможность представится нескоро.

Еще одна тенденция — люди стали более настороженно относиться к власти. Выросла тревожность, страх, поэтому предприниматели предпочитают минимизировать контакты: «как бы чего не вышло». Уровень доверия к власти также ощутимо упал. Руководители и собственники новосибирских компаний оценивали и анализировали качество и уровень поддержки бизнеса в зарубежных странах и делали выводы… Ни один из предпринимателей от малого и среднего бизнеса, с которыми я беседовала, не ждал поддержки от государства, не верил в возможность ее получения, предпочитая решать свои проблемы самостоятельно. Это привычка нашего российского бизнеса: в кризисной ситуации надеяться только на себя.

Фото из личных архивов