Искусственный интеллект генерирует картинки за секунды. Но чем совершеннее становятся алгоритмы, тем дороже люди ценят дрожащую линию художника, случайный мазок кисти и неровный шов на керамике. Почему в мире цифрового совершенства мы вдруг начали охотиться за человеческими ошибками, объясняет директор Института искусств НГПУ Вячеслав Еськов.

— Вспомните, как вы последний раз открывали ленту тематических каналов или Pinterest. Лента пестрит идеальными пейзажами, портретами с безупречной кожей, архитектурными фантазиями. Красиво? Красиво. Но что-то не цепляет. И вы пролистываете дальше. А теперь представьте: на стене кафе — акварель с немного «поплывшим» углом, в мастерской — ваза с асимметричным горлом, на концерте — вокалист, который сорвался на высокой ноте, но так эмоционально, что у половины зала мурашки. Что-то внутри откликается. Почему? Добро пожаловать в парадокс 2026 года: чем совершеннее становятся машины, тем дороже нам человеческая неидеальность, — констатирует Еськов.

Он напоминает, что еще десять лет назад художник мог годами оттачивать гиперреализм — и это было его главным козырем. «Посмотрите, как я точно передаю блики на воде!» — гордо показывал он свои работы. Сегодня нейросеть сделает то же самое за 12 секунд, и сделает технически безупречно.

Более того, ИИ уже научился имитировать стиль Ван Гога, писать симфонии в духе Баха, сочинять стихи, неотличимые от Бродского. Кажется, что творческие профессии угрозой. Но происходит обратное. Рынок ручного труда, авторских вещей, живых выступлений не сжимается — он растет. Картины, написанные маслом, продаются на аукционах дороже, чем десять лет назад. Гончарные мастерские в крупных городах заняты на месяц вперед. Концерты живых музыкантов собирают аншлаги, несмотря на то что дома можно включить идеальный плейлист. Кое-что изменилось.

— Когда я работаю со студентами, часто слышу: «А что мне делать, если нейросеть рисует лучше?» И я отвечаю: «А вы и не соревнуйтесь с ней в точности. Соревнуйтесь в правде». Что такое «ручная ошибка»? Это дрогнувшая линия, которая выдает волнение автора. Это случайный подтек на холсте, который превратил белый лист в небо. Это неровность на керамике, в которой отпечатался палец гончара. Это срыв голоса, в котором слышна усталость, боль или восторг. Человек ошибается, потому что чувствует, и именно эта разница сегодня становится главным разделителем между «контентом» и «искусством». Психологи называют это «эффектом зловещей долины» — но в обратную сторону, — поясняет Еськов.

Если робот, слишком похожий на человека, вызывает у нас отторжение, то произведение, слишком похожее на машинное, вызывает скуку.

— В наших мастерских я наблюдаю удивительную вещь. Студенты, которые начинали с желания «научиться рисовать как на фото», через год-два приходят к противоположному. Они начинают специально оставлять следы руки: фактурные мазки, видимые швы, намеренную асимметрию — не из неумения, а в результате осознанного выбора. Это и есть новая элитарность, — подчеркнут директор Института искусств НГПУ.

По его наблюдениям, творчество возвращается к людям.

— Когда-то каждый умел вырезать ложку, лепить горшок, петь у костра. Потом мы отдали это мастерам, потом фабрикам, потом алгоритмам. И вдруг оказалось, что нам этого мало: рукам нужна работа, душе — выражение. Нейросети — прекрасный инструмент. Они освобождают нас от рутины, помогают визуализировать идеи, ускоряют работу дизайнеров и иллюстраторов. Но они не знают, что такое чувство, а художник знает, и поэтому произведения искусства, созданные людьми и потому несовершенные, так дороги — во всех смыслах этого слова, — резюмирует эксперт.

Ранее редакция приводила мнение эксперта, который оценил угрозу ИИ для творческих профессий.