Автомобильное движение медленнее, дороги уже, аварии чаще. Это всего лишь зима. Но полностью остановиться жизни в нашем белом городе не дают снегоуборщики.
С водителем снегоуборочной машины мы договорились встретиться на улице Залеского, как раз рядом с Городской клинической больницей № 1, где он должен очистить территорию от снега. Погода, как по заказу, снежная — будет что убирать.

Подхожу к главному входу больницы: рядом проезжает шумная грязно-жёлтая махина с увесистым ковшом спереди. Хотя понять, что перед — это перед, можно только по направлению движения машины.

У главного корпуса горбольницы машина начинает наворачивать круги, убирая снег. Работа нехитрая — водитель ловко вертит ковшом, загребает заледеневший снег и сваливает его в большую кучу. 

— Это ты журналист? — дверь приоткрывается и из салона выглядывает водитель Валентин.

—Ага, — киваю, — а к Вам можно?

— Видишь, машина на одного рассчитана, ты уж не обессудь, — извиняется он.

Места, и правда, мало. Кабина узкая, маленькая, почти всю площадь занимает кресло водителя, на котором развалился Валентин.

— А где мне пристроиться? — недоуменно спрашиваю.

— Да не боись, войдёшь.

Ухватившись за край двери, я с трудом взбираюсь по металлической лестнице в кабину. Топчусь какое-то время в растерянности, потом кое-как усаживаюсь на короткую дощечку рядом с сиденьем водителя.

После мороза в кабине кажется на удивление тепло, а через пару минут, понимаю, что здесь очень жарко. Сверху висит небольшой вентилятор, но он не работает. Валентин сидит в одном чёрно-белом свитере и, похоже, не замечает духоту. Может, просто привык.

Несмотря на то, что снаружи мотор шумит очень громко, в кабине его почти не слышно. Мой «штурман» ловко вертит руль, сдаёт назад, потом вперёд, переключает разные рычаги и двигает ковш с помощью специального ручника сбоку он сиденья. Всё это напоминает игровой автомат, в котором нужно вытащить игрушку с помощью джойстика и металлической руки. Думаю, Валентин добился бы успеха в этой игре, потому что ковшом и трактором он управляет виртуозно, успевая при этом зевать и рассказывать что-то.

— Работа у нас, как у банкиров, – смеется он, вываливая снег из ковша.

— Это почему?

— Да вот смотри: они же, по сути, на людских проблемах наживаются. Так и мы, сам подумай: город снегом завалило, везде пробки — народу плохо, а нам, снегоуборщикам, — хорошо, потому что работа есть.

— В это году, наверное, особенно много работы?

— Да брось! — говорит Валентин и сворачивает к другому корпусу больницы, — как обычно. Ну, снег и снег. Мы же в Сибири — в порядке вещей, что его много. Бывало и похуже. В прошлом году, когда заваливало, нас и ночью работать отправляли, чтобы лишних пробок не делать. А этой зимой я ещё ни разу в ночь не работал.

— А у Вас весь день работой занят?

— Когда как. Я толком не знаю, как процесс распределения происходит, но нам присылают заявки, а по этим заявкам мы выезжаем на объекты. Вот сегодня мне территория  больницы досталась.

Валентин заканчивает с участком и возвращается к корпусу, где стоят дворники. Перед ковшом, замечаю, пробегает один из них и начинает быстро сгребать снег.

— Ну, на черта ты это делаешь? — кричит Валентин.

Дворник смущённо машет рукой и отходит в сторону.

— Вот не пойму я этой системы. Ведь есть же снегоуборочная машина, которая всё подчистую сметает. Зачем они тут своими лопатами машут, я ведь всё равно больше уберу, — рассуждает Валентин, — бессмысленная работа!

— Начальство приказало — вот и машут, — предполагаю я.

— Да каааакой там! У России две проблемы. Понимаешь, о чём я? — смеется Валентин.

— Расскажите лучше, как Вы этой махиной управляете.

— Да всё просто, смотри… — мы останавливаемся около бордюра. — Руль сам знаешь для чего. Вот эта штука, — Валентин тыкает пальцем в переключатель под рулем, — регулирует свет и направление движения. Вот если передвинуть его на себя, то поедем назад.

В подтверждения своих слов он дергает переключатель, и мы медленно откатываемся назад.

— Тут, как в машине, только проще: педали всего две — газ и тормоз. Ну, и самое важное, — Валентин хитро улыбается и показывает на ручник справа от себя, — этот переключатель управляет ковшом. Кнопки поднимают и опускают ковш. Движение рычага контролирует угол наклона ковша. Небось, сам попробовать хочешь?

— Конечно, хочу!

Валентин откидывается назад, чтобы дать мне больше места.  Я хватаюсь за ручник одной рукой, а за руль — другой. Водитель давит на газ, и мы проезжаем несколько метров вперёд.

— Рули вправо. Смотри, сколько снега там.

Я поворачиваю руль на несколько градусов, и машина мгновенно реагирует.

— Тааак, теперь опускай ковш и загребай.

Нажимаю на кнопку, и ковш немного опускается. Затем двигаю рычаг вперёд. Идёт он на удивление легко и ковш резко меняет угол подъёма.

— Давай, давай, это же как с джойстиком на компьютере.

Я продолжаю пытаться, но никак не выходит соотнести нужный угол и подъём ковша, чтобы захватить снег.

— Вот учись, дилетант, — усмехается Валентин и, перехватив рычаг, загребает сразу весь снег перед нами, — попробуй вывалить сам.

Я подруливаю к куче и плавно опускаю ковш. На этот раз получается, и снег с шумом вываливается из него.

— Вот, молодец. Техника классная — всё китайцы делали. Умеют же, а? На старой, советской технике, таких выкрутасов не получиться сделать. А эти машинки умные и компактные.

Мы ездим по территории ещё около часа, пока уборка не заканчивается. В конце работы Валентин собирает большие кучи снега и отвозит их к лесу. Остатки убирают дворники. Из снегоуборочный машины я выхожу там же, где и садился. Замечаю, что территория и правда преобразилась. Дворникам пришлось бы не один день убирать эти завалы своими силами.

Прощаюсь с Валентином, он машет мне в ответ, захлопывает дверь и выруливает к выезду — может, заканчивать свой рабочий день, а может, и на новое задание — спасать город от снега.

Максим Табунов