Что за прелесть эти сплетни

Вслед за Шекспиром и Шоу на сцену театра «Красный факел» явился Шеридан. Время написания пьесы «Школа злословия» так же далеко от нас ― 1777 год. Но причина обращения к классике имеет главный для всех аргумент ― природа человека не меняется. Сегодня, когда вот это вот все окончательно вытеснило журналистику, пьеса Шеридана попадает в яблочко.

Общество питается и вдохновляется так называемой светской хроникой. Еще недавно желтая газетка «СПИД-инфо» захватила монополию на замочную скважину, а теперь этим кормится каждый уважающий себя блогер. Владельцу дешевого смартфона из линейки Redmi особенно повезло: едва взглянешь на экран, а там «сын Наташи Королевой показал жену-стриптизершу…». Как мне это развидеть?

Спишем на то, что это дело приватное. Но оно заполонило даже центральное ТВ! Давеча опять транслировался ужас-ужас под названием «Жены против любовниц». Там гламурные девицы, подписанные «журналист такая-то» (не журналистка и даже не журналюш… Впрочем, ладно), с томно-деловым видом рассуждали, почему этот с той, а та с этим. Но программу делают профессионалы, прекрасно разбирающиеся в наживках и крючках для невзыскательного потребителя.

Вот и в «Школе злословия» заправляет профессионал — железная леди С. Елены Ждановой (неанглоязычное ухо не способно запомнить заморские имена раньше, чем с десятого раза. Режиссер скандинавской «Дикой утки» адаптировал оригинальные имена персонажей к русской речи, но не всем так везет). Леди С. служит камертоном сатирического гротеска, и вся свора прекрасных дам и благородных кавалеров, допущенных в ее салон, обязана подчиняться. Так же правит балом жена председателя Анна Григорьевна у той же актрисы в «Мертвых душах». Слухи, небылицы, домыслы, интриги под тегом «сплетни» — целая наука, которую матерая светская львица преподает в The School for Scandal.

Самая способная ученица — бывшая деревенская простушка, а ныне супруга преуспевающего сэра Т. — леди Т. Екатерины Жировой. Она с таким изяществом оттачивает змеиный язычок (Шеридан бы поаплодировал), с таким невинным апломбом сыплет остротами (Шеридан бы одобрил), что видишь за ней более объемное будущее, чем у окружающих ее кривляк. Она — прям-таки вылитый Чацкий с его «злые языки похуже пистолета», правда, сумасшедшей объявят не ее, а пистолеты у них только в фантазиях, как и шпаги, как и безоружные драки. Ведь это своего рода творчество — форматировать фасолинку фикций фольгой фантомных фантазий. Ангелы, вылитые ангелы исполняют хоралы под руководством хормейстера Игоря Тюваева, что не мешает им обнажать звериный оскал, задрапированный ангельской же улыбкой. Неистребим никакими благовониями животный инстинкт с плотоядным урчанием копаться в чужом бельишке, возведенный в правила этикета. «Люди хотят говорить!» — объясняет миссис К. Виктории Левченко, намекая видимо, на то, что говорить о чем-то ином им не позволяет уровень душевных вибраций.

Страсти-мордасти достигают апогея на ток-шоу, прокручиваемом словно бы в ускоренном режиме. Участники непотребства вбегают-выбегают, вскакивают-выскакивают, кидаются друг на друга или внезапно пропадают из кадра. Хэппи-энд, наоборот, решен в рапиде, даже гитарист с инструментом во вздыбленной руке парит широким шагом над просторами вселенной. Тем самым снижается пафос воссоединения влюбленных, победивших козни врагов. Любви не бывает, ее заменили суррогаты, истинные же чувства вынесены за пределы этого мирка.

А вот в соцсетях они не зависают, в отличие, например, от реалий вписанного в сегодняшний день спектакля «Дело» по древнему Сухово-Кобылину. Цели буквального перемещения в нынешнюю действительность Роман Кочержевский не преследовал. Желтая пресса в его «Школе злословия» — никакая не метафора, а соответствующего оттенка бумага. Номера газет Morning News размахиваются в воздухе, скатываются в трубочки, склеиваются в телетайпную ленту, рвутся на кусочки, летают над головами, шуршат под ногами. Так и хочется вымести ветхий мусор, чтобы ничто не нарушало визуальную респектабельность высшего общества.

Но любое непотребство должно быть упаковано в гламурную обертку, что вполне по карману этим милым людям. О, как они расфуфырены, будто круглые сутки готовятся к выходу на подиум. Очаровашку Т. наряжают как новогоднюю елку, подавая ей оперенье жар-птицы на выбор: накидки, перчатки, шарфики, цацки. Деревенская простушка мигом научилась все это носить, подавая себя в соответствующем ключе. А прически у них какие, бог мой, какие прически! Там ― взвихренная седина, там ― начес, там ― чубчик, там ― башня, там-сям ― архитектурные сооружения из локонов. Актеры стали совершенно неузнаваемы в новом облике, за исключением единичных случаев, изображающих некие знаки отличия и управляющих пружиной конфликта между честью и бесчестием.

Все здесь устроено подобно волшебной коробочке Булгакова — и свет, и цвет, и волшебные фигурки. Ликующая театральность Романа Кочержевского преобразовала коробочку в многофункциональную шкатулку. Краснофакельская труппа, отшлифованная в многонаселенных проектах, с ходу освоила затейливые пластические композиции. Мобильные декорации, полыхая сиреневым и бирюзовым, скользят туда-сюда. Барная стойка сменяется панорамой с ритмами окошек, где маячат разноцветные человечки. Найден новаторский подход к плейбеку, который не укрупняет актерские эмоции, наоборот, размывает их, окутывает дымкой художественных приемов. Все это визуальное великолепие подобно гаджетам завораживает свечением и сиянием, затягивает в омут виртуальной реальности. Убаюкивает разум, ласково уводит его от поиска подводных течений.

На особенности молодежного восприятия работают не только прогрессивные театральные технологии, но и устаревшие сценические приемы, обычные для пьесы 18 века. Проще и для зрителя, и для театра обратить монолог в зал, чтобы о чувствах было рассказано, а не показано (хотя купюр, избавляющих текст от архаичных длиннот, сделано предостаточно). После бесконечного офисного прозябания, когда на перекуре с наслаждением переключаешься на помывку костей некурящим, приятно отдыхать в мягком кресле просто так, отключив мозги. Посмеиваться над сплетницами, которые так похожи на волчиц из соседнего бизнес-центра, но только не на тебя самого.

Еще приятнее, когда леди Т., наконец, становится примерной супругой. Как в «Невольницах», где юная особа у той же актрисы повыкобенивалась да и сладила с престарелым мужем. А леди С., не удовлетворенная местью, в компании проигравшего все ставки сэра С. скрывается с места преступления. Как в финале «Маскарада», где Баронесса Штраль в исполнении той же актрисы спешила скрыться подальше от обладающего теми же уловками светского зверинца. Мораль сей басни такова: сплетничать выгодно, но обойдется дороже.

Ранее редакция сообщала о том, что туристы называют театры Новосибирска одним из ключевых центров притяжения.